РЕРИХИ И БЕЛАРУСЬ
сайт информационно-просветительской группы

Защита Имени и Наследия Рерихов


21.05.2017

(С сайта #SaveRoerichMuseum)

Александр Титов. Маски сброшены

Друзья и коллеги! После публикаций на сайте НРК («Национальный рериховский комитет») об их участии в создании госмузея и появления г-на Лосюкова и прочих на территории усадьбы Лопухиных считаю необходимым поделиться с вами некоторой информацией об НРК. Так получилось, что многих участников НРК я знаю много лет лично. И, быть может, у тех, кто не знаком с этими людьми, есть какие-то иллюзии в отношении них.

Признаться, когда НРК только образовался, были надежды на то, что он сможет явиться некоторым органом, который сможет обеспечить взаимодействие рериховской общественности с государством во имя защиты Музея и снять волну конфронтации. По крайней мере, так в приватных беседах всячески убеждали нас его участники. Увы, из этого ничего не получилось. Истинные намерения НРК стали вполне ясны после выступления А.П. Лосюкова на коллегии Минкульта, где он в совершенно не подобающей степени поливал грязью МЦР, что очень сыграло на руку Минкульту. «А что вы теперь возмущаетесь? – спрашивал после А.П. Лосюков участников НРК. – В стенах МЦР, как и говорилось ранее, действительно, будет другая организация». Главным побудительным мотивом А.П. Лосюкова в участии создания госмузея является его огромная обида – его увольнение. Правильно ли было причинять такую обиду человеку, как и многим другим, покинувшим МЦР и ставшим его нынешними активными врагами – вопрос открытый, но, все же, взрослый и умудренный годами человек всегда в ответе за свои дальнейшие действия. Увы, эта обида им и движет и постоянно подогревается наиболее одиозными деятелями внутри НРК. Странно, что за годы работы в МЦР А.П. так и не потрудился понять ситуацию, почему же, собственно, государство пытается отнять наследие, и почему музей так защищается. Иначе бы не говорил публично, что ему все равно, в каком музее будет храниться переданное в Россию наследие. И если вы, А.П., не знаете этого всего, то зачем вообще взялись участвовать в спорных вопросах? Не понимая сущности происходящего, его глубинную основу, человек становится подвергнутым влиянию разных сил вокруг и уподобляется слону в посудной лавке. Так и получилось – этого человека, несомненно, по-своему неплохого, со всеми его связями в госструктурах, откровенно используют те, кто хочет с помощью НРК достичь своих собственных целей.

Несомненно, одним из таких людей является В. Жигота, который изначально видел целью НРК «присоседиться» к государственному беззаконию и стать некоторым консультативным органом. Государство захватывает наследие? Будет общественно-государственное партнерство. Если бы мы жили во времена Второй мировой войны на захваченной фашистами территории, то можно было бы представить, наверное, и «общественно-немецкое». А что – у них сила и власть, немцы вообще – «культурная нация», да и Сталин – враг народа, так что нужно налаживать диалог «во имя сохранения наследия». И это вместо того чтобы в этой ситуации забыть все личные обиды и консолидированно встать на защиту Музея (повторяю, Музея, того главного, что было завещано самим С.Н. Рерихом, а вовсе не его руководства, с которым у кого-то, быть может, был конфликт. Но нет, личные амбиции и неприязнь перевесили главное!) Звучало это чрезвычайно неприятно, прямо скажем. Напоминало тех самых зловещих воронов, которые ждут чьих-то страданий, чтобы поживиться. Виктор, насколько я понимаю, искренне не приемлет МЦР и будет делать все, чтобы МЦР прекратил свое существование, несмотря на ту помощь, которую оказывала ему Людмила Васильевна.

Главный вред НРК в том и заключается, что в тот самый момент, когда готовились события по захвату Наследия, он стал тем органом, который, вместо стройной консолидации всех небезразличных сил, создал внутренний конфликт в Рериховском движении и способствовал осуществлению планов захватчиков, создавая видимость их поддержки общественностью. Для этого нашлись подходящие по своему сознанию люди, фактически – подобные конформистам и коллаборационистам времен Второй мировой, а все остальные высказываемые намерения НРК «по налаживанию полноценного общественно-государственного диалога» являются лишь ширмой.

Ситуация станет понятнее, когда мы узнаем, как же именно появилась идея создания НРК. Удивительно, но она возникла вовсе не в рериховских кругах, а в злонамеренной голове все того же К. Рыбака, который и предложил В. Жиготе (по его словам) в приватной беседе создать такую организацию для диалога с властью. Эта идея очень пришлась по вкусу г-ну Лосюкову, и дальше закрутилось. Таким образом, можно сказать, что весь НРК, со всеми разными людьми в его составе, просто попался на наживку этого «удильщика» от Минкульта, цель которого понятна – расколоть Рериховское движение, использовать его внутренние конфликты, столь неразумно допущенные прежде, и найти, на кого им опереться в своих планах по разрушению МЦР. А участники НРК этого даже не понимают и действуют, ведомые своими прошлыми обидами и настоящими амбициями. Хотелось бы, чтобы все эти прошлые конфликты стали для нас всех большим уроком в плане того, как следует обращаться с людьми, как научиться упреждать конфликты и насколько не дремлют враги, которые эти конфликты сразу же замечают и пытаются использовать для своих целей, и как уметь действовать соизмеримо, даже в том случае, если тебя незаслуженно (или заслуженно) чем-то обидели.

Меня связывают долгие годы общения с М.Н. Чирятьевым, и строки ниже написаны с глубокой печалью и особенной личной болью. М.Н. явился одним из инициаторов создания НРК и активнейшим образом участвовал в его формировании. Причина – все те же конфликты с руководством МЦР, прошлые обиды и, несомненно, большие личные амбиции, наверное, какая-то невостребованность, желание как-то влиять на то, что происходит в Рериховском движении. Увы, но вся образованность и эрудированность М.Н., все его прошлые заслуги вовсе не помогают ему увидеть будущие последствия его нынешних поступков и не останавливают его от участия в позорных соглашательских по отношению к грабежу Минкульта деяниях. Какова же цена опыта и знаний, так пламенно провозглашавшихся много раз с трибуны МЦР? Но, опять же, как человек, умудренный возрастом, он несет полную ответственность за свои поступки. А деятельность эта была долгое время двуполярной, если не сказать – вводящей в заблуждение. Меня, как и многих других, он всячески убеждал в том, что хочет сохранить МЦР, не дать возможности государству распоряжаться наследием, не допустить к нему темных грабителей. Он показывал какие-то письма, которые НРК якобы не позволил ему опубликовать, рассказывал о своих инициативах, которые не были приняты НРК. Было много высоких слов, не всегда уместных, как мне думается. И в то же время – вполне открытое общение с Музеем Востока, какие-то переговоры для получения организациями, в которых он участвует, выгоды в текущей ситуации, всяческая пропаганда идеи госмузея за границей, среди тех, кто мог бы сказать слово в защиту Музея, распространение сомнительной информации о воле С.Н. Рериха, о Борисе Ильиче, о руководстве МЦР, которое якобы хочет вывезти Наследие, и постоянное инспирирование на этой почве всех вокруг, кто обладает какими-то полномочиями (включая и А.П. Лосюкова), за госмузей и против МЦР, у которого якобы такая судьба. Результатом этой «заботы» о Наследии, которое никто и не думал да и не мог никуда вывозить, стало захватническое вторжение Музея Востока безо всяких на то юридических прав. Увы, для меня вполне ясно и очевидно, что М.Н. многие месяцы деятельно вел эту двойную игру, рассказывая одним одно, другим – другое, чтобы добиться в этой мутной ситуации исключительно своих целей. Цель эта проста и понятна – вернуться в руководство Рериховского движения и заниматься своими делами. Не беда, что это возвращение будет сделано темными руками и через боль и страдания сотен людей, строивших этот Музей. А что люди? Они же «зомбированная серая масса», не имеющая своего мнения. Видимо, М.Н. забыл или упустил из виду, что за каждым, абсолютно каждым участником Рериховского движения стоит драма его жизни, трагедия, духовные искания, по отношению к которым недопустимы такие пренебрежительные высказывания. Канон «Господом Твоим», видимо, забыт.

Печальна и позиция Л.М. Гиндилиса, ученого, человека образованнейшего и мною уважаемого. Неужели ему не понятно, что, какие бы ни были претензии к МЦР, солидарность с вопиющим ночным государственным грабежом марта-апреля сего года совершенно не совместима с реализацией каких-то светлых идей и планов?

Уважаемый Ш.А. Амонашвили! Я не буду оправдывать то, как было осуществлено Ваше увольнение из Правления МЦР. Время судилищ должно кануть в Лету, особенно – в культурных организациях. Хотя, я могу понять и сторону МЦР, учитывая сложность и напряженность ситуации последних месяцев и ощущение нависшей опасности, которое, как мы видим, было вовсе не беспочвенным. Внутри организаций нужен спокойный и взвешенный диалог, какими бы полярными не были мнения, и я надеюсь, что когда нынешние проблемы уйдут, будут найдены обоюдные слова взаимопонимания и примирения. Или и Вы, со всем своим жизненным опытом, будете лелеять свои обиды и не сможете подняться над ситуацией, сфокусировавшись на защите главного? Молчание в данной ситуации будет знаком согласия со всем этим беззаконием, которое ставит крест на всех поисках нормального диалога общественности с государством и каких-то мечтаний о сохранении таким трудом собранного Наследия. Пришли преступники и разрушители, и они совершенно не скрывают своих настоящих намерений.

Что можно построить вместе с такими людьми, как беспринципный, даже эстетически отталкивающий г-н Мкртычев, не гнушающийся исполнять откровенный заказ на захват чужой собственности, не брезгуя при этом ложью, измышлениями и клеветой? Как можно сотрудничать с такими людьми, как Избачков, юрист Музея Востока – организации, формально контролирующей создаваемый госмузей? Юрист Избачков должен бы знать, что до подачи апелляции Музей Востока не имел права врываться на территорию Музея МЦР. Но, тем не менее, он участвует в этом. Он называет сотрудников и волонтеров МЦР «сектантами», хотя суд официально отказал тем, кто хотел бы МЦР видеть сектантской организацией. И хотя Избачков юрист, видимо, это постановление суда для него не указ – у него есть мнение более важное. Очевидно – церковное. «Какие же вы мрази!» – искренне восклицает он сторонникам МЦР. Он заявлял сотрудникам МЦР, что имеет «благословение» на разрушение МЦР, он использует церковные определения, а протоиерей Чаплин говорит о друзьях в Музее Востока… Какие друзья могут быть у невежественного громогласного протоиерея, изгнанного из синодального отдела РПЦ, в Музее Востока, который по тематике своей деятельности никакого отношения к РПЦ не имеет? А вот такие, как Избачков… Похожий на серого средневекового монаха-иезуита, он явно действует по указке РПЦ и, как прекрасно видно, идеологически зомбирован своими «духовными пастырями» (мы обязательно узнаем их имена!) по полной программе. Вот и старательно работает – не за деньги, не за славу, а за «идею», ищет, к чему бы прицепиться, фабрикует лживые иски, кропает кляузные письма в инстанции. «Идея», очевидно, благословляет измышлять, подтасовывать факты и использовать телефонное право в судах и, таким образом, разрушать судебную систему страны. Да и кому она нужна, вместе со «светским государством»? В должностные обязанности юриста любой солидной организации вряд ли входит срезание баннеров, затаскивание ограждений и бегание за случайными прохожими с целью отбирания каких-то листков бумаги. Как комично это все выглядит, как ярко все это выявляет истинный уровень Музея Востока и его сотрудников! И конечно, еще раз доказывает всем, что эти жалкие конвульсии, несомненно, являются следствием его личного фанатизма. Какое отношение имеют подобные серые личности к православию, завещанному нам из глубины веков? Ровным счетом никакого, они его позорят своим невежеством.

Что можно построить вместе с г-ном Рыбаком, этим минкультовским комбинатором, давно ищущим все возможные лазейки для разрушения МЦР и его Музея? Это человек, который публично признавался в том, как же он ненавидит Рерихов и вдохновляется, опять же, книжонками Кураева. И хотя они с Избачковым работают в разных организациях, ходят всегда чуть ли не под ручку, будучи, по-видимому, крепко спаянным «идеологически» тандемом. Все это делает еще более ясной истинную причину происходящего. Все его интервью прессе, выступления в судах, все заказные репортажи, состряпанные на госканалах с использованием его информации, просто сочатся ложью от начала до конца, которую он говорит без тени колебаний – настолько его внутренняя сущность не гнушается измышлять и говорить ложь. Если все это благословляет вдохновляющая его идеология, то тут без комментариев.

А ведь это, господа из НРК, ваши будущие кураторы. Неужели не отвратительно наблюдать эти личины, которые выстроились в ряд, как какой-то паноптикум? Нельзя не упомянуть и господ Бондаренко и Мельникова из Петербурга, которые имеют прямое отношение к происходящим событиям и являются одними из главных их идеологов. Мне известно это доподлинно из уст самого г-на Мельникова, который не стесняется прилюдно говорить об этом. «Бомбануть МЦР» и поживиться его фондами – вот главная цель «музейщиков» из Петербурга, настоящих неприкрытых бандитов, еще имеющих при этом наглость именовать себя «рериховцами»! Методы – не важны, можно грабить, прикрываясь госструктурами, можно и пересажать всех по сфабрикованным делам. Безумные люди, столь щедро клеймящие всех «одержимыми» направо и налево, по-видимому, сами являются таковыми… Показательно, что многие главные участники НРК не раз давали весьма и весьма нелестную характеристику этим двум питерским проходимцам и при этом закрывают глаза на взаимодействие с ними.

Коллеги из НРК, где же ваш разум и принципы?? Почему умудренные возрастом люди ведут себя, словно слепые, близорукие, почему они ведомы своими прошлыми мелкими обидами, о вреде которых так ясно сказано в Учении? Мы точно одни и те же книги с вами читаем? Почему в ответ на просьбу защитить Музей как общественный институт приходится слышать: «С руководством невозможно работать» и перечисление прошлых обид? Неужели казалось бы умные люди не понимают, что если они не могут найти общий язык с руководством, то ситуация такова, что нужно четко понимать главное и защищать сам Музей, если вы, по вашим словам, являетесь людьми небезразличными? Или факт того, кто руководит Музеем, для вас важнее воли самого С.Н. Рериха, дарителя? И ваши обиды и амбиции ведут вас так далеко, что эту волю вы готовы исказить в угоду им? И темные захватчики от государства, открыто заявляющие о своей ненависти к Рерихам, вам милее людей, годами работающих в пространстве Рериховского движения и годами отстаивающих волю Основателей?

И чего же вы добились? К чему привели ваши «мудрые» планы? Вы, наверное, забыли, что государство у нас все делает варварски и топорно, и свои намерения оно смогло осуществить лишь средневековыми, вопиюще беззаконными методами, у которых нет даже видимости легитимности. И теперь вы думаете, что в захваченный таким варварским образом Музей радостно прибегут толпы, желающие как-то сотрудничать с вами? Все, что будет вашим уделом – холодный маленький кабинет «от щедрот Мкртычева», пустой и пыльный двор с молчащими черными человечками по периметру, над которым будет витать мрачный дух произошедшего безумия, упреки общественности у входа, да скорое ощущение того, что вас использовали и выбросили, после того, как тоталитарное государство покажет свои истинные намерения в отношении Музея и Учения. Вы много говорите о законности, творчестве, свободе? Вот и получите эрзац законности и свободы, да распишитесь. И жуткое осознание своей сопричастности к темному деянию, которое придет следом. А от суда совести не скрыться ни за множеством высоких слов, ни за имитацией кипучей деятельности. Безжалостный и ясный, он настигнет непременно.

Сложившаяся ситуация, при всей ее сложности, имеет несомненное позитивное значение: она выявляет лики. Она показывает нам, что в действительности представляет собой современное наше государство, о позитивной роли которого так любит повторять А.П. Лосюков, и какие мрачные силы имеют в нем влияние. Стало ли оно лучше, чем в лихие 90‑е, в которых был основан общественный Музей якобы как «временное решение», по очередному лживому измышлению Музея Востока? Увы, всем яснее ясного, что за прошедшие годы стало гораздо хуже – в нем разрушены все основополагающие институты, не работают суды, уничтожены свободные СМИ, в нем открыто попираются права человека, в нем снова дали ростки мрачные вековые пережитки ретроградной государственной доктрины и идеологии, основанной на суевериях и невежестве. В «лихие 90‑е» почему-то не был возможен подобный разбой на государственном уровне с привлечением, словно марионеток, всех возможных госслужб, истинный долг которых как раз и состоит в том, чтобы защищать нас, граждан России, от подобного произвола. Но что для них слово «долг» во времена полного идеологического разложения? И какие выводы должны сделать граждане России из происшедшего? Как им бороться за свои права? Если они не могут найти никакой правовой защиты и справедливости в своем государстве, то не понуждает ли это государство их выйти на улицы, присоединившись ко всей остальной бедствующей России – дальнобойщикам, обманутым вкладчикам, правозащитникам, преследуемым политзаключенным, молодежи, протестующей против коррупции, петербуржцам, возмущенным передачей Исаакиевского собора церкви, пенсионерам, для которых «денег нет», врачам и учителям, которым «нужно подрабатывать», ученым, живущим впроголодь? Не говорю о митингах – мы работаем в поле культуры, но не нужно бояться сотрудничества с самыми разными социально-политическими слоями общества – ведь это люди, по большей части, совсем молодые, исключительно грамотные, небезразличные, социально активные, не приемлющие фальши, лжи и всяких измышленных скреп, самими же их проповедниками и попираемыми. Эти молодые люди, по сути, представляют собой будущее России, и на этой волне они узнают не только о наших бедах, но и услышат о Рерихах в самой широкой и доступной форме, об их миротворческой Миссии, о данных ими спасительном для России Учении. Наверное, они задумаются о том, почему же нас, так же как и их, с их справедливыми социальными требованиями, одинаково притесняет и уничтожает подобное Молоху государство? Почему рериховские организации продолжают жить в собственной среде, когда страна, совершенно явно, начинает бурлить и подниматься в ожидании перемен и обновления? Раз государство посягает на наш Музей, где люди могли прийти и увидеть всю красоту, величие Наследия Рерихов в его гармоничной целостности, и хочет лишить его идейной основы, то носителям идей Учения нужно идти вовсе не в какие-то катакомбы, а «в народ», как поступали носители мысли XIX века, и еще больше и громче говорить о происходящем беззаконии и о том, что же в действительности представляет собой Наследие и Учение Рерихов. Общество больше не является той аморфной и безразличной массой, какой его привыкла считать власть, и государство при этом зачем-то постоянно повышает градус напряженности в обществе с вполне предсказуемым финалом. Странно, что чины нашей внешней политики так искренне поражаются клеветнической кампании против России, обрушивающейся со страниц зарубежной прессы, при том, что такая же неприкрытая клевета и прямое извращение фактов, беззаконие, встречаются повсеместно внутри страны. Не секрет ни для кого, что Россия испытывает все большую международную изоляцию, при том, что культурные организации, стремящиеся донести правду до широкой общественности, встречают глухое молчание, игнорирование и такую же изоляцию. Так чему же удивляться? «Посеявший ветер, пожнет бурю», и найдет ли в себе силы государство потом покаяться за всю жуть содеянного?

А еще, эта ситуация показывает нам со всей ясностью сущность тех людей, которые принимают в ней участие с обеих сторон. Уж яснее объяснить это всем, наверное, невозможно. Все маски сброшены. Нет никаких сомнений, что столь вопиюще беззаконно захваченный Музей будет возвращен законным хранителям, а вот знание о том, кто есть кто – останется. И это знание принесет мощное очищение.

И, конечно, нужно снова вспомнить о величайшем значении консолидации и единения всех небезразличных сил, без оглядки на какие-то прошлые мелкие обиды и непонимания. Именно эта ситуация и есть тот дар Божий, который позволит нам полностью осознать эту главную силу, научиться ее применять на практике как непреложный закон и с ее помощью преодолеть все трудности. Рериховское движение в течение десятилетий своего существования страдает от разобщенности – от всяких разнокалиберных групп и группировок, зачастую враждебных друг другу. Постоянно возникают новые «центры влияний», в России и за рубежом, превращающие пространство, которое должно быть единым Учением и принципами, в какое-то лоскутное одеяло. Все это мешает Рериховскому движению развиваться в указанном духе общинности, в любви, во взаимопомощи и взаимообогащении. Но происходящие сейчас события недвусмысленно и ощутимо должны бы показать всем, насколько такая разобщенность губительна. Намерения некоторых сил, действующих в нашем государстве, да и во всем мире, в отношении наследия Рерихов, вполне понятны по последним событиям. И только вместе, только объединившись, только отбросив все надуманные поводы и прошлые обиды, только перестав бороться за какое-то эфемерное лидерство и первенство, мы сможем противостоять той силе, которая стремится разрушить все, что свято для нас и имеет важнейшее значение для будущего всего человечества. Дальнейшее углубление разобщенности, деление всего организма движения по принадлежности к каким-то полюсам, просто преступно. Многие организации высказались бы громче в осуждении произошедшего беззакония, если бы они знали, что за ними стоит прочная общественная поддержка огромного числа людей. Если Рериховское движение не сумеет противопоставить творимому произволу мощную консолидацию, в самом широком смысле – внутреннюю российскую и международную, – оставшись в узких пределах группировок и обществ и думая отсидеться и отмолчаться по своим углам, то его может ожидать судьба, описанная в старой притче о старике и трех сыновьях: «Старик взял несколько прутиков, сложил вместе и предложил сыновьям сломать их. Не смогли сыновья это сделать. А потом попросил сломать прутики по отдельности, что получилось легко. Так вот, будьте едины, и никакая сила не сломает вас!» Единой, консолидированной силе ничто не страшно, но по отдельности всех быстро переломают.

Источник: Культурно-просветительный портал «Адамант». 21.05.2017